Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

Бегущий волк

«Взвейтесь, соколы, орлами»: орнитоморфная символика в восточнославянской воинской традиции

Бегущий волк

«Взвейтесь, соколы, орлами»: орнитоморфная символика в восточнославянской воинской традиции

Дракул

Найджел Джексон.Свирель Рогатого Бога. Метла, мазь для полета и Гандрейд

Сова


Ведьма превращается в летящую сквозь ночь сову; Стрига, или «сова сипуха» классической традиции

(C) перевод svart_ulfr


Collapse )
Бегущий волк

"Шаманский оракул птицы Хан-Херети и знаки Ворона - Кускун-хээ"



"Шаманский оракул птицы Хан-Херети и знаки Ворона – Кускун-хээ" основан на реальном этнографическом материале тюркоязычных народов Центральной Азии, преимущественно, на устном фольклоре тувинцев Монголии, зафиксированной немецким этнографом Эрикой Таубе. (C)

Создателя оракула Оларда Диксона я скромно полагаю на данный момент одним из наиболее интересных и вменяемых авторов и практиков (кроме, пожалуй что, Кенин-Лопсана) , исследующих сибирский шаманизм (не в академическом ключе, естественно, тут до исследователей царской России и Союза нам еще ой как далеко, хотя есть и приятные исключения - Жеребина, Харитонова, Потапов). Со мной вполне можно не согласиться, но я далеко не первый год отслеживаю печатную продукцию по данной теме, посему моя заявка отнюдь не голословна :)

Куплен оракул был уже довольно давно, но вплотную поработать с ним до сих пор не срасталось, даром что на каникулах была задумка вдумчиво поглядеть на него и на его пещерного собрата. Этой ночью внезапно сраслось:)

По первым впечатлениям - любопытная система, однако ж придется поглубже забуриваться в тувинский фолк, поскольку некоторые мифологические образы из системы Хан-Херети (тувинское наименование Гаруды , кстати сказать) мне не вполне знакомы, хотя интуитивно понятны . Будь я испорчен И-Цзином, было бы сложно, но в этом смысле мне бояться нечего, поскольку китайские гексаграммы в мою жизнь вошли довольно давно и пробыли в ней весьма недолго :)
Бегущий волк

Вера Камша Осенние Охотники



По краям поляны полыхали четыре костра, у которых лежали огромные псы, а на границе света и тьмы трясли гривами рыжие кони. Еще один костер пылал у самых корней Белой Ели, вокруг него сидели охотники, валялись убитые косули, стоял откупоренный бочонок, над которым возвышался светловолосый воин в странном одеянии.

– Ин намээ Астрапэ, – голос был низким и зычным, – камэ ин даксис, анигас!

– Ин намээ Астрапэ, – слова сами слетели с губ Робера, непонятные, вечные, прекрасные. – Аэдатэ маэ лэри. Лэйе Астрапэ, лэйе Абвениэ!


Человек, лошадь, собака, ястреб, человек, лошадь, собака, ястреб, от костра до костра… Четыре раза по четыре… На плечах охотников хохлились ловчие птицы, лес тянул к огню руки, в рыжих отблесках покрывший ветви иней казался золотом. Почему он не тает? Почему так тихо? Охотники ждали, Эпинэ видел, как напряжены их спины. Шерсть на хребтах собак стояла дыбом, глотки рвало глухое рычанье, должно было рвать, но в свинцовой тишине слышалось лишь лошадиное цоканье, и было не разобрать, далеко ли тварь, близко ли.

Охотники один за другим вскакивали на коней. Стройный юноша поднес к губам янтарный рог, над поляной зазвенела странная песня, древняя и гордая, как сама ночь.

– Эгда ра Отония! Эгда ра Кэртиэн!

Конь предводителя сорвался с места, и кавалькада рванулась в сверкающую бездну, Робер завертел головой, но не увидел ни пылающей ели, ни пегих тварей, ни пламенных жеребцов, только золотую вьюгу, частью которой стали они с конем.

Золото листьев, золото пламени, золото плащей и конских тел, древняя песня и полет сквозь осенние звезды! Робер мчался бок о бок с предводителем, под ногами коней пела дорога, в лицо бил ветер, он был жив, свободен и пьян от жизни и свободы; пьян и счастлив, потому что эта скачка и была счастьем, невозможным, невероятным, неожиданным. В сумасшедшей ночи звенело «Эвоэ, лэйе Астрапэ!», трубили рога, кричали ловчие птицы, торжествующе выл ветер, и с ним сливались волчьи голоса, оповещая мир о том, что пришла осень.

Они мчались, не разбирая дороги, кони топтали осеннее золото, перелетали через ручьи и реки, вновь неслись по лунной тропе. Робер полной грудью вдыхал пахнущий дымом и опавшей листвой воздух, не загадывая о грядущем и почти ничего не помня.

Мысли скользили, как паутинки, слишком легкие, чтобы причинить боль, и слишком заметные, чтобы забыть об осени, а охота мчалась по сжатым полям и ржавым перелескам. Вдали и сбоку мелькали огоньки, показалась и исчезла большая вода, в которой дрожала окруженная ледяным ореолом луна, а в небе смеялся ее двойник, за которым они и гнались. Сколько это продолжалось? Вряд ли долго, ведь даже лучшая лошадь не вынесет подобного бега, а его коню и так досталось.

Скоро все кончится, и он проснется в чужом доме среди чужих людей. Только бы не забыть об этом полете, о том, как мчится навстречу земля, а с безоблачного неба бьют невозможные лиловые молнии. Робер не знал, откуда пришли его спутники и что ожидает его самого, но разве это важно, когда поет охотничий рог и ржут обгоняющие время кони... Вечно мчаться, не разбирая дороги, не знать ни прошлого, ни будущего, а лишь бег, стремительный и неукротимый! Если и есть под этими звездами счастье, то это или любовь, или вечная погоня!


(с) Вера Камша Лик победы